Мэй пишет: Собственная обнаженная уязвимость, выставленная на чужой суд, могла бы ранить, заставлять непроизвольно выпускать шипы и когти, бросаясь на каждую фразу, как на обращённое против нее оружие. Могла бы, но, выслушивая теперь казавшиеся неизбежными слова Яксли, Мэй ощущала в себе лишь утомлённое их принятие. Возможно, её ранение всё-таки оказалось тяжелее, чем почудилось в первое мгновение; возможно, она потеряла больше крови, чем рассчитывала, а зелье не до конца справилось с поставленной задачей. Как бы то ни было, привычное для нее желание переупрямить собеседника лишь тяжело осело на дне сознания и там же упокоилось, обещая со временем слежаться меловыми волнами — свидетелями былого. Огня ли, страсти ли, безрассудства ли — дракл разберёт, но это отчётливое равнодушие к чужой неготовности вернуть ей причитающееся по заслугам, вернуть ей хоть какой-то смысл ощущалось в тот момент, как освобождение. Мерлин, в этом было что-то почти вдохновляющее, пьянящее, как огневиски. Возможность не бороться и не доказывать. И горьковатый, пепельный привкус на языке хотелось отнести к выпитому зелью, а не к разочарованию ответом… читать дальше